Полная информация: что граждане России действительно думают о Путине и почему

Полная информация: что граждане России действительно думают о Путине и почему
Статистика показывает, что средний водитель автобуса разделяет чувства, подобные среднему академику когда дело доходит до Кремлевской политики. Почему?
Для постороннего, понять современную российскую действительность в любой сезон не легко — сумашествие, даже для самих русских. Они, конечно, не соглашаются по многим свои аспектам. Я много нахожусь в Москве этой осенью, обучая аспирантов МГИМО и Школы права и дипломатии Флетчера в видеоклассе с прошлой осени — впитывая, как могу, читая, наблюдая, гуляя, встречаясь с людьми.

Чувствуется отличие от последней осени. Лидеры, политики, бизнесмены, аналитики и общественность — до такой степени выросла над своим равнодушием к политическому миру —по-видимому, признали снизившиеся, обремененные трениями, обострившиеся американо-российские отношения «вновь нормальными". При этом пожимая плечами. Но тогда это также, кажется, происходит в Соединенных Штатах.

Телевидение, в отличие от осени прошлого года, не насыщено с утра до ночи зловещим освещением насилия в Донбассе, хотя политические бои и акции протестов в Киеве привлекают много внимания. Украину заменил миграционный кризис в Европе, и в настоящее время конкурирующий с угрозой ИГИЛ. Большинство россиян, которые следят за текущими событиями думают, что Украина скатывается в «замороженный конфликт» — слабое перемирие, кажется, держится, и ни у Москвы, ни стран Запада нет желания видеть, что оно рушится. Общественность, однако, как свидетельствуют опросы в середине августа более скептически настроена. Семьдесят процентов считают, что военный конфликт, скорее всего, возобновится или, скорее всего, только 21 процентов так не думает.

Что касается идей, что делать дальше или большой русской стратегической повестки дня в Украине, как сказал мне один хорошо информированный депутат Госдумы, их нет: Россия просто сидит и смотрит, как события разворачиваются в Киеве. Она сосредоточена на оказании помощи по созданию и функционированию социальных, экономических и военных учреждений защиты в разрушенных частях Донецка и Луганска, контролируемых сепаратистами. Но мало кто ожидает, что положения в соглашении Минск II направленные на политическое урегулирование будут работать, и при этом они не видят, что Москва напрягается, чтобы заставить их работать. Может быть, Москва будет минимально бесполезна в экономических отношениях с Киевом, чтобы Киев помог облегчить проблемы Крыма с электроэнергией и водоснабжением. Что касается общественных отношений к Украине, отношение между “очень хорошим” и “очень плохим” перевернулось на 180 градусов с января 2014 (тогда, 66 процентов были “очень хорошее”; в мае 2015, последние данные, 26 процентов; “очень плохим”, в январе 2014 26 процентов; в мае 2015, 59 процентов).

Картины тысяч отчаянных беженцев, осаждающих Европу и суматоху на Ближнем Востоке, как сказал мне один высокопоставленный ученый, обеспечивают дополнительную поддержку для путинского режима. (Студент МГИМО своих коллег из школа Флетчера: “Почему Вы называете это режимом Путина? Вы называете свой режимом Обамы?” Затем они подчеркнули широкую общественную поддержку правительства.) Наблюдая все это бедствие, средний русский приписывает Путину спокойствие в стране, и для большинства русских, которых жили в 1990-х, стабильность занимает очень высокое место. Добавилось углубление и распространение чувства национализма («Крымнаш" ["Крым это наше"] на майках менее демонстрируется, но настроения не прошли и 85 процентная поддержка аннексии почти не сдвинулась с места, начиная с марта 2014 года), вместе с сильной тенденцией обвинить в российских бедах США, в этом смысле лидерство Путина, как лучшая гарантия продолжения стабильности, помогает объяснить популярность Путина. Многие русские скажут Вам, что в действительности не 83 процента, как показывают опросы, а почти никто не сомневается в том, что она искренне высока. Мухой в бочке меда является то, что в рейтингах нет другого политика, ни из правительства, ни из государственной политики, которые имели бы половинный рейтинг, хотя одобрение направления, в котором движется страна в прошлом месяце составило 55 процентов, ниже на девять пунктов чем в июне, но на 14 пунктов выше чем тогда, когда Путин вернулся на пост президента в 2012 году (И на это можно было бы указать, значительно выше, чем дают подобные опросы в Соединенных Штатах и в большинстве европейских стран.)

Таким образом, если в некоторых кругах США, люди смотрят на нефть за $40-50 баррелей, отношение рубля-доллара 70:1, отрицательный рост 4 процентов в этом году, и медленный или никакой рост в течение еще по крайней мере трех лет, с и падением совокупного чистого дохода русских, и предполагают, что недовольство должно уже быть ниже поверхности, доказательств этому трудно получить. Правда, некоторые очень умные российские аналитики уверяли меня, что это что-то должно дать. Как выразился один из них, рано или поздно либо от давления крышку сорвет с непредсказуемыми последствиями либо Путин и его коллеги сделают разворот, и, по крайней мере, до атмосферного уровня попытаются сбросить давление российско-западной напряженности. Но они в меньшинстве, а гораздо большее число таких приверженцев и критиков власти, либо анонимных или находящихся в отставке, которые ожидают в значительной степени таких же поразительных вещей.

У России, конечно, есть история попыток казаться стабильной, пока не обнаружится обратное — бесстрастно наблюдая за покоем, пока головни от сильных российских слов не вспыхнут взрывным восстанием. Возможно где-нибудь глубоко в чреватом существовании России, медленно тлеет потенциал. Дмитрий Тренин, один из самых внимательных наблюдателей России, писал, что, если Россия не преодолеет текущий кризис (российской экономики) в течение кризиса (в отношениях России и Запада), то не только режим, но страна окажется в опасности.

Постороннему однако такие признаки не видны.. Этим летом, когда спрашивали, возможны ли массовые протесты в их городе или регионе из-за "снижение качества жизни и в защиту гражданских прав," 76 процентов россиян сказали "нет", 18 процентов сказали, что "вполне возможно", на 10 пунктов ниже, чем в феврале 2014 года, и, если они будут, 87 процентов сказали, что они не присоединятся к ним. Когда в августе спросили, были ли западные санкции для них проблемой, 27 процентов сказали, "да", и 67 процентов, "нет". Шестьдесят восемь процентов поддержали игнорирование требований Запада, и 20 процентов высказались за уступки, чтобы облегчить санкции. Что касается встречных санкций российского правительства против Западного продовольственного импорта, 67 процентов поддержали их, 21 процент выступил против них, и 58 процентов считают, что они работают на получение западного “уважения” к России.

Последнее суждение не малая часть того, что по мнению многих русских, Путин вернул России. Уважение, для среднего русского, как сказал мне чувствительный российский друг, очень важно, потому что "на протяжении веков они были лишены его: оно отрицалось теми, кто правил ими, отрицалось теми, кто управлял ими, отрицалось даже по отношению к друг другу, и отрицалось внешним миром". Как недавно написал Андрей Колесников из Московского Центра Карнеги:

Пятиминутный разговор с большинством российских граждан покажет, что они по-прежнему чувствуют себя полностью беззащитными перед лицом давления со стороны больших и малых начальников, коммунальных предприятий, пожарных и налоговых инспекторов, судов, полиции, военных призывных комиссий, и даже случайных уличных патрулей казаков. В то же время, пост-советский гражданин России, похоже, удовлетворен (или делает вид, что удовлетворен) чувством принадлежности к чему-то большому и безликому, к толпе, которая разделяет гордость к себе и ее лидеру.

Отрицательной стороной этого с прямым влиянием на отношения с Соединенными Штатами - то, как русские отвечают на вопрос: “Соединенные Штаты используют текущие трудности России, чтобы превратить ее во второразрядную страну и простого поставщика сырья для Запада?” По состоянию на июнь 2015 года, 86 процентов респондентов согласились с этим, 44 процента из них" полностью ", и только 7 процентов не согласились. Чтобы читатель не думал, что эти результаты - просто торжество антиамериканизма доминирующего в современном российском дискурсе, в 1998 году, в период Ельцина, 75 процентов были согласны, и 17 процентов не согласны. Когда недавно спросили, могут ли отношения России с Западом быть “по-настоящему дружественными” или в них "всегда будет коренится недоверие," 24 процента сделали положительный выбор, 62 процентов другой.

Средний российский водитель автобуса, уже не говоря о среднем сельском жителе, ухаживающем за своим садом, конечно, имеют еще меньше влияния на национальную политику и курс российской внешней политики, чем средний поклонник Бостон Рэд Сокс или фермер из Южной Дакоты имеют на американскую внутреннюю и внешнюю политику. Но, если от этого очевидного факта американский политический истеблишмент сделает вывод, как обозреватель Нью-Йорк Таймс, Дэвид Брукс, сделал ранее в этом году, что российская проблема - по существу “Путин, бандит сидящий на вершине неспособного режима" — более соленый способ выразить то, что, кажется, широко распространенным впечатлением в Вашингтоне и национальных СМИ — то реальная проблема будет не понята. Это так, потому что опросы включают не только водителей автобусов и сельских жителей, но справедливую часть среднего класса бизнес-сообщества, политической элиты и, несомненно, руководства на самом верху. У них могут быть несколько более сложные и изысканные ответы, но их чувства в основном те же.скачать dle 10.4фильмы и сериалы онлайн hdавтоматический обмен webmoney на приват24

Автор: Robert Legvold

Источник: The National Interest.

Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 14 дней со дня публикации.