Путаница в сельской местности

Путаница в сельской местностиДорога на север из Баку ведет нас мимо разросшихся нефтехимических заводов в Сумгаите, затем по широкой, пыльной степи, ограниченной скалистыми горами. Постепенно земля становится зеленой и пышной. В городе Хачмаз, мы едем через городской парк, который выглядит как представление о центрально-азиатском монархе в Диснейленде, декоративные ворота, беседки и скульптура самовара высотой в два этажа, с водой, льющейся струей в стакан чая размером с человека. Позднее утро, и в придорожных ресторанах люди начинают вешать очищенные туши ягненка и коровы на ветки деревьев и разделывать их на шашлыки этого дня.
Я на пути встретил Григория Шведова, российского активиста в области прав человека и редактора Кавказский узел, новостного сайта, который охватывает весь Кавказ. Он перешел из Дагестана, южного российского района, который граничит с Азербайджаном, и предложил посмотреть на пример того, как почти забытый геополитический неопределенный результат превратился в проблему в области прав человека.

В 1954 году, когда все это было одной страной, советское правительство дало некоторым дагестанским крестьянам 50-летнее право пасти скот на соседнем участке азербайджанского побережья. За эти годы они создали там два села Храх-Уба и Uryan-Уба. К тому времени прошло 50 лет, Советский Союз рухнул. На какое-то время, площадь оставалась спорной территорией, но в 2010 году Россия отказалась от своих прав на землю, и сельские жители, граждане России, оказались иностранцами на азербайджанской почве.

После долгих мытарств о их судьбе, российское правительство теперь сообщает, что все решено. Жители Храх-Уба решили вернуться в Россию, а жители Uryan-Уба остаться и принять гражданство Азербайджанской Республики. Но г-н Шведов слышал, что все не так радужно. Люди жалуются, что обещанную компенсацию за свои дома они так и не получили, и что после визитов в Россию, которые должны были носить временный характер, они были заблокированы от возвращения в свои дома. Мы собираемся заняться расследованиями.

Дорога в Храх-Уба была проложена однажды, но это - теперь больше выбоины, чем покрытие. Мы пробираемся вместе, через деревни, которые практически пусты. Перекресток часто без опознавательных знаков, единственный выбор состоит в том, чтобы выбрать одну дорогу наугад, и затем спросить первого человека, с которым мы сталкиваемся. Дорога очень извилистая. Наш водитель замечает зловещую деталь: он видел указатели для других, азербайджанских сел, но ни одного для двух населяемых русскими.

Наконец, мы туда добираемся. Я ожидал лачуги, но это большие, двухэтажные здания, окруженные стеной. Нет ни автомобилей, ни людей. Мы трясемся по главной улице и обратно. Наконец, мы видим человека, выходящего из дома, и заговариваем с ним. Он из Баку, он говорит, что он купил его в прошлом месяце, для использования в качестве загородного дома. Все коренные жители продали свои дома и уехали, говорит он. Так где же другие новые владельцы? Где их автомобили? Он пожимает плечами, бормочет что-то бессвязное. Сколько он заплатил? $ 60,000. Наш водитель считает, что для потертого дома в деревне в нескольких километрах от пляжа и в трех часах езды от Баку, по страшной дороге и без удобств, и со всеми зданиями, идущими на продажу сразу, это - абсурдная цена; он заплатил бы 5,000$, 10,000$ самое большее.

Хотя наши расспросы, кажется, для него неудобны, мужчина настаивает, чтобы мы зашли на чай. После чая он настаивает, чтобы мы остались поесть. Мы вежливо извиняемся. Г-н Шведов, у которого есть мания документировать факты, делает бесконечные снимки заброшенного здания школы (выше) и деревенского магазина. Затем он хочет посмотреть на кладбище, чтобы увидеть имена тех семей, которые жили здесь. Мы едем мимо мальчика и девочки, стоящих возле одного дома; мальчик машет нам. Достигая тупика, мы поворачиваемся и сталкиваемся с двумя мужчинами, выходящими из другого дома. Наш водитель убирает окно вниз и спрашивает, где находится кладбище.

Потом следует беседа на азербайджанском языке, которые ни г-н Шведов, ни я не понимаем, но, как ясно из все более и более нервного голоса нашего водителя и настойчивого допроса другого человека, что это не то, что мы хотим иметь. Мы можем понять только три слова - Русси, Ingliz и jurnalist. В какой-то момент мужчина достает мобильный телефон и делает вызов, по-прежнему задавая вопросы, он могучий и имеет широкую, но угрожающую улыбку человека, который чувствует себя абсолютно ответственным.

Так или иначе, мы высвобождаемся и делам ноги из деревни. Двое детей выходят из другого дома, когда мы проходим. Мальчик снова машет.скачать dle 10.4фильмы и сериалы онлайн hdавтоматический обмен webmoney на приват24


Источник: economist.

Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 14 дней со дня публикации.