Шаги Турции к России спровоцировали путч?

Шаги Турции к России спровоцировали путч?
Шаги Эрдогана к Путину началbсь до неудачной попытки путча.

Прошел почти месяц после неудавшегося переворота в Турции, но тайна пока сохраняется. Кто за этим стоит и почему это произошлот? Единственным веским доказательством относительно намерений путчистов является, конечно, заявление по телевидению в ту самую ночь переворота, но это заявление тщательно скрывает свое происхождение и намерения. Оно провозглашало основополагающие ценности Турецкой Республики, формально разделяемые всеми.

Потом прозвучала официальная теория президента Эрдогана: вина была прямо возложена на движение Гюлена, затворника священнослужителя из Пенсильвании в Соединенных Штатах, с которым сам Эрдоган был близок в прошлом, но с которым он все более разошелся в неумолимом разрыве. Гюлен открыто ведет обширную сеть школ и благотворительных организаций, но широко признают, объединяет тех, кто секретной сетью проник глубоко внутрь государственного аппарата Турции. В 1999 году турецкое телевидение показало тайно записанную на пленку проповедь, где Гюлен сказал своим последователям (он оспаривал подлинность ленты): "Вы должны проникнуть в артерии системы, чтобы никто не заметил этого, пока не достигнете всего центра власти". Захватывать власть до тех пор, пока не получили в руки всей государственной власти изнутри "было бы слишком рано, как разбивать яйцо, не дожидаясь полных сорок дней вылупления. Это походило бы на убийство птенца внутри”.

С политической точки зрения Гулен является сильным националистом, примерно согласным с Соединенными Штатами и Европейским Союзом по вопросам внешней политики. Гюлемизм очень сильно основывается на роли образования и предпринимательства в рыночной экономике. Он рассматривает исламские и Западные ценности как принципиально совместимые. Вступление в ЕС укрепит эти элементы турецкого режима и поможет координации между различными главами организации по всей Европе. Сам Гюлен занимает жесткую критическую позицию в отношении России и Ирана, и иногда оказывает поддержку Израилю, выступая против тех, кто проявляет конфронтационный подход. По словам Эйкэна Эрдемира, бывшего члена турецкого Парламента, Гюлен "однозначно проевропейская и проамериканская персона, свободный рыночник и прагматик по вопросу Израиля."

Только несколько дней спустя сюжет усложнился еще больше, когда Эрдоган заявил в телевизионном интервью, что окончательная ответственность лежит не на Гулене, а на "вышестоящем вдохновителе", руководящим им — кодовое слово, используемое часто в прошлом при ссылке на Запад. Грандиозность переворота, казалось, требовала работы всесильного лица и некоторые шутили, что, возможно, "вышестоящим вдохновителем" был сам Эрдоган.

Тайна сочетается с чувством, что переворот произошло именно тогда, когда казался наименее вероятным. Насколько мне известно, не было никакого намека на напряженность в отношениях между правительством и военным ведомством. Ранее произведенные чистки и испытания аннулировали политическую волю, способную расшевелить кого-либо, поэтому сотрудники не особенно боялись грядущих радикальных перемен. В течение двадцати лет турецкие вооруженные силы, при различных правительствах, выгнала сотни офицеров, обвиняемых в симпатиях к гюленизму. Процесс часто повторялся, но всегда был в основном неэффективен, так была разработана возможность перемещения, чтобы скрыть следы. Не было никаких признаков того, что ситуация существенно измениться в будущем. Степень переворота и его способность оказаться необнаруженным ясно показывают, что сеть последователей Гюлена не находилась под какой-либо явной и непосредственной опасностью быть искорененной в армии.

Сам Эрдоган никогда не делал предположений, что военные могли быть пропитаны силами, стремящимися свергнуть его. Но это не значит, что все было тихо. В течение нескольких месяцев и недель до этого, Турция была охвачена последовательными сдвигами во внешнеполитической ориентации, вызвав много уныния и волнения. И это контекст, из которого должен быть интерпретирован переворот.

Во время моих политических визитов в Анкару в течение последних трех лет я мог наблюдать за увеличивающимся уровнем беспокойства. Во-первых, отношения с Брюсселем становились все хуже с каждым годом, что могло скрыть только взаимная потребность в устранении серьезного кризиса беженцев. Во-вторых, обещание, данное на раннем этапе сирийской гражданской войны свергнуть Асада оказалось под огромным вопросом. За последние несколько месяцев, поскольку Вашингтон заключил свой мир с идеей сохранения Асада у власти, стало ясно, что Турция не сможет выдержать до конца. Многие люди в Анкаре посчитали, что на Западе Турцию призвали противостоять Асаду, а затем России только затем, чтобы отказаться, когда она это сделала. Бывший премьер-министр Давотаглу был заменен, чтобы открыть путь для полного изменения политики Анкары в отношении Сирии. Как и любой сдвиг во внешней политике, этот также открыл возможности. Сближение с Россией, безусловно, последовало бы, если основное яблоко раздора между ними теперь было удалено. Давотаглу, между прочим, всегда очень холодно смотрел в сторону Москвы, что тем более примечательно, так как он является тем, кто любит попробовать все геополитические возможности, по крайней мере один раз.

Как только Давотаглу был заменен, Эрдоган быстро попытался наладить отношения с Россией. В конце июня он извинился перед Путиным за сбитого российского бомбардировщика в прошлом году, который отравил отношения между двумя странами. Извинение застало большинство людей врасплох, особенно потому что Эрдоган теперь утверждал, что Турция никогда не намеревалась сбить самолет. Затем всего за три дня до переворота, были многочисленные сообщения о том, что Турция отзывает своих разведчиков из Алеппо, по-видимому разочаровываясь в усилиях против режима в Сирии. Последовательность событий, достигающих высшей точки в неудавшемся перевороте, едва ли была совпадением.

Вопрос России всегда был важным для турецких военных. Некоторые из кемалистских офицеров указывают Россию в качестве партнера в противостоянии западной глобальной гегемонии. Они указывают на начало Турецкой Республики и поддержку, которую она получила от Советского Союза. Возвращение к первоначальному духу кемализме будет означать для них разрыв с западной идеологией и поворот к плановой, социалистической экономической политики, в настоящее время на модели государственного развития. Режим Эрдогана, кажется, сделал шаги в этом направлении, против чего категорически выступал Гюлен и его последователи. Некоторые в Анкаре идут так далеко, защищая членство Турции в Шанхайской организации сотрудничества, с тем чтобы более тесно увязывать свою внешнюю политику с Россией и Китаем. Многие другие помнят сильное соперничество между Османской и Российской империями и думают, что без поддержки со стороны западных столиц Турция будут слишком уязвима для российской власти. Страны, особенно крупные, двигаются очень медленно, адаптируя свою внешнюю политику к новым обстоятельствам и интенсивное соперничество между Турцией и Россией имеет глубокие корни в конкуренции между ними за контроль над Балканами и Проливами, а также соответствующие турецкие стремления к единому тюркскому миру от Адриатики до Китая.

Негодование против процесса вступления в ЕС превратил многих старых социалистов, националистов и исламистов в сочувствующих глубокой идеологической и внешнеполитической перестройке. Турция всегда была склонна рассматривать процесс вступления как жертву значительной части своей идентичности, чем возможно было бы пренебречь, если бы выгоды были значительными. Они никогда не выглядели достаточно существенными и теперь, когда некоторые из них уже получены путем более тесной экономической интеграции, они выглядят ничтожными. Как ни странно, если Россия в прошлом была источником западных влияний в пределах Османской империи, то в настоящее время она является важным агентом, разделяющим Турцию с Западом. Уже в 2002 году генерал Тансер Килинс из Совета национальной безопасности предложил, чтобы Турция создала новый союз с Россией и Ираном против Европы. В то время это была новая идея, неприятная для общества, но сегодня это не так. После того, как относительно маргинальные фигуры, защищающие такую перестройку, отошли ближе к мейнстриму, медленно сплачиваясь вокруг конкретного интеллектуального движения: евразийство. Как многие уже заметили, это, кажется, завершило стратегической квадрат возможностей для Турции. Традиционно, при обсуждении вопросов национальной идентичности, представители турецкой интеллигенции указали на одно из трех направлений: ислам на юге, Европа на Западе и тюркские страны на Кавказе и Средней Азии на Востоке. После окончания холодной войны появилась четвертая группа, выделив Россию на Севере в качестве основного притяжения для турецкой геополитики.

Растущие признаки того, что Эрдоган обдумывал новый большой союз с Москвой и Тегераном послал предупреждения. Действительно ли это было непосредственной причиной неудавшегося переворота? Турецкие журналисты в течение нескольких месяцев комментировали конфиденциально, что истребитель F-16 ВВС Турции, который сбил российский бомбардировщик действовал вне цепи инстанций. Им было приказано молчать, но в ночь переворота ранние новости сообщили, что целых шесть F-16 пролетели над Анкарой на очень низкой высоте и с выключенными приемоответчиками, что звучало как подтверждение. Одним из самых замечательных фактов о перевороте, который мы знаем, что одним из восставших пилотов в ночь переворота был на самом деле пилот, который сбил российский самолет в ноябре 2015 года.

Маневр тогда, конечно, пустил под откос сближение между Анкарой и Москвой, но только на несколько месяцев. Когда оно было возобновлено месяц назад, должно быть, было ощущение среди представителей армии, в основном, связанных с движением Гюлена, что время уходит. Ряд замешанных офицеров знали, что переворот может поставить под угрозу турецкие шансы на вступление в Европейский Союз, но они подумали, что шансы будут еще ниже, если ничего не сделать. Была ли эта мотивация для попытки переворота? Есть веские основания так думать. В некотором смысле, президент Эрдоган может попасть в точку, когда он говорит, что попытка была навеяна «высшим вдохновителем». Европа и Соединенные Штаты не имели ничего общего с этим, но идея Турции как часть западного мира, возможно, была вдохновением для заговорщиков.

Как заключительный поворот, мы должны упомянуть статьи о прямой роли России в ночь неудавшегося переворота. Иранское информационное агентство Фарс (тайно связанное с правительством Тегерана) цитирует дипломатические источники в Анкаре сообщившие, что Национальная разведывательная организация Турции получила сведения от своего российского коллеги, который предупредил о предстоящем перевороте. Россия находится в уникальном положении, имея доступ к перехваченным сообщениям от своих разведывательных баз в сирийской провинции Латакия. Те же источники сообщили, что сдвиг во внешней политике Эрдогана в течение нескольких недель до переворота в конечном счете спас его, так как не ясно, предоставили бы иначе русские ему ценным разведывательные данные. На пресс-конференции 21 июля Кремль отрицал какие-либо предварительные знания о неудавшемся перевороте.


скачать dle 10.4фильмы и сериалы онлайн hdавтоматический обмен webmoney на приват24

Автор: Bruno Macaes

Источник: The National Interest.

Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 14 дней со дня публикации.