Будет больше?

Это всегда было вопросом когда, а не если. Россия готовилась к нападению с июля, когда Доку Умаров, самопровозглашенный эмир Северного Кавказа и чеченский террористический лидер, пообещал сорвать зимние Олимпийские игры в Сочи и отменил мораторий на гражданские объекты в России, который наложил в связи с антиправительственными протестами в декабре 2011. Тем не менее, смелость и смертельная хореография двойных террористических атак в южном городе Волгограде 29 и 30 декабря ошеломили страну.

Первая бомба взорвалась на вокзале, одном из самых охраняемых мест в городе, а менее чем через 24 часа, вторая разорвала троллейбус в утренний час пик в пределах полутора миль от первой. Число погибших, до сих пор, составляет 34 человека, включая двух детей. Еще 50 человек остаются в больнице, некоторые находятся в критическом состоянии. Это было уже третье нападение в Волгограде в течение трех месяцев. В октябре террористка-смертница убила шесть человек в автобусе, направляющемся в Москву.

Выбор Волгограда не случаен. Когда-то известный как Сталинград, он был символом сопротивления советских войск во время второй мировой войны. Но он также является важным транспортным узлом и расположен в 400 милях от Сочи, где Россия будет шесть недель принимать зимние Олимпийские игры.

Нападения вернули яркие воспоминания о взрывах жилых домов в Москве и других российских городах в сентябре 1999 года. Последовавшая за этим война в Чечне, вторая за пять лет, объединила страну вокруг Владимира Путина, бывшего офицера КГБ, который лихо обещал "мочить [чеченских повстанцев] в сортире". Путин отпраздновал новый год 2000, и начало своего правления, летая в вертолете над Чечней. Четырнадцать лет спустя, он снова был в воздухе, летя в Волгоград, чтобы заниматься непрекращающимися последствиями той войны.

Г-н Путин использовал чеченскую войну, чтобы оправдать снижение до прежнего уровня автономии регионов России, а также гражданской свободы. Он положился на нынешних и бывших сотрудников вооруженных сил и служб безопасности, которые накопили огромную политическую власть и экономическую мощь и мало сделали, чтобы более тесно интегрировать Северный Кавказ в Россию. В то время как Чечня успокоилась, конфликт распространился на другие республики и выродился в кипящую гражданскую войну. Как отмечает в своем последнем докладе Международная кризисная группа (МКГ ), брюссельское НПО, конфликт на Северном Кавказе является самым смертоносным в Европе: по крайней мере, 700 человек были убиты там в 2012 году.

За последние два десятилетия, кризис на Северном Кавказе мутировал от борьбы сепаратистов в глобальный джихад, нацеленный на установление исламистского закона шариата по всему региону. Екатерина Сокирянская, эксперт по Кавказу в МКГ, отмечает, что в отличие от предыдущих террористических атак, которые были выполнены чеченскими женщинами, стремящимися отомстить за своих убитых родственников, недавние нападения - работа идеологически мотивированных джихадистов — некоторые из них этническо-русские мужчины — которых труднее выявить и обнаружить, чем женщин в платках. Один из Волгоградских террористов был очевидно этнически русским человеком, который принял ислам.

Во время встречи со своими руководителями по безопасности в Волгограде в 6 утра 1 января г-н Путин осудил насилие в отношении гражданских лиц подчеркнув, что в отличие от террористов "Российские специальные подразделения всегда делают все возможное в ходе специальных операций для защиты гражданских лиц, женщин и детей, в первую очередь". Гражданские группы, которые контролируют нарушения прав человека на Северном Кавказе говорят, что ни одна из сторон не обеспокоена жизнями гражданских лиц. Более того, по их мнению, именно неудачи российского государства и неразборчивое применение насилия со стороны спецслужб, питают радикализацию и распространение исламистского фундаментализма в регионе.

Г-жа Сокирянская говорит, что в рамках подготовки к Олимпиаде в Сочи российские спецслужбы жестоко пресекают любую форму законной деятельности салафитов, которые исповедуют фундаменталистскую форму ислама. В Дагестане несколько лет назад прекращены даже скромные попытки органов государственной власти наладить диалог с умеренными салафитами: их мечети и школы были закрыты, а их духовные лидеры подверглись преследованию.

“Мы останемся уверенными, жесткими и последовательными в нашей борьбе, чтобы уничтожить террористов полностью”, сказал г-н Путин в своей новогодней речи. При всей стали в голосе, его слова не внушали уверенности.